Великое избaвление - Страница 54


К оглавлению

54

Линли поспешно шагнул к девушке, достал из кармана белоснежный платок и начисто утер ей лицо. Взял безжизненную мягкую ладонь в свои руки и крепко пожал.

— Роберта! — Она не отвечала. — Я найду Джиллиан. — Линли выпрямился, сложил шелковый платок, украшенный монограммой, и убрал в карман.

Что говорил Уэбберли? «Вы многому научитесь, работая вместе с Линли».

Теперь она поняла. Она не могла взглянуть на него, не могла встретиться с ним глазами. Она знала, что прочтет в глазах напарника, и не могла смириться с тем, что обнаружила это качество у человека, которого раз и навсегда сочла типичным бездушным представителем высших классов.

Этот человек танцевал в ночных клубах, покорял женские сердца, расточал шутки и улыбочки, легко существовал в позолоченном мире денег и титулов. Неужели это он был сегодня с ней в Барнстингеме, полный понимания и истинного сочувствия? Немыслимо!

Линли разрушил шаблон, который Барбара столь старательно создавала в течение многих лет. Надо как можно скорее подобрать другой шаблон, иначе огонь, столько лет полыхавший в ее груди, угаснет. А если угаснет это мучительное пламя, с ним прекратится и сама ее жизнь.

Вот о чем думала Барбара, возвращаясь в Келдейл, мечтая как можно скорее избавиться от общества Линли. Но когда «бентли» въехал в деревню, Барбара поняла, что напрасно надеялась на скорое избавление: посреди моста, перегораживая дорогу, по которой должна была проехать машина, Найджел Парриш схлестнулся в неистовой ссоре с каким-то молодым человеком.

9

Казалось, сами деревья превратились в огромный орган. Музыка была повсюду, взмывала крещендо, чуть стихала и громыхала вновь. Барочная композиция, роскошная, мощная, всеобъемлющая. Линли представилось, что в любой момент здесь может явиться Призрак Оперы. Едва заметив «бентли», противники разошлись. Выкрикнув напоследок какую-то угрозу в адрес Найджела Парриша, его недруг направился в сторону главной улицы.

— Придется нам побеседовать с Найджелом, — вздохнул Линли. — Вам не обязательно в этом участвовать, сержант. Отдохните.

—Я вполне могу…

— Это приказ, сержант. Черт бы его побрал!

—Слушаюсь, сэр.

Линли выждал, пока Барбара не вошла в здание маленькой гостиницы, а сам побрел через мост к причудливому небольшому коттеджу на дальнем конце деревни. Да уж, диковинное жилище. Фасад дома украшали поздние розы. Их годами никто не подстригал, и цветы буйно разрослись, почти полностью скрыв от посторонних глаз маленькие окна по обе стороны двери. Розы карабкались вверх по стене, гордо венчали карнизы и уходили вверх, все выше, покоряя крышу. Цветы превратились в сплошной ковер тревожного ярко-красного цвета. От их аромата воздух казался гуще, и сладкий запах сделался невыносимым, как зловоние. Это не было красиво — это было почти омерзительно.

Найджел Парриш уже удалился в дом. Линли последовал за ним, приостановился на пороге, осматривая помещение. Музыка продолжала греметь. Линли с изумлением уставился на источник этого музыкального извержения, мощнейшие динамики во всех углах комнаты, так что в центре ее создавался водопад, водоворот звуков, Никакой мебели, кроме нескольких стульев. До ниток протертый ковер, электроорган, магнитофон, проигрыватель, приемник.

Парриш выключил магнитофон, из которого лилась музыка. Перемотал кассету, вынул ее, убрал на место. Он делал все неторопливо, точными, рассчитанными движениями, прекрасно зная, что Линли смотрит на него. Тем не менее он старательно разыгрывал свой спектакль.

— Мистер Парриш?

Хозяин вздрогнул и быстро обернулся. Приветливая улыбка осветила его черты. Однако руки У него тряслись — это заметили и Линли, и сам Парриш, поспешно спрятавший руки в карманы твидовых брюк.

— Инспектор! Заглянули на огонек? Жаль, что вы наткнулись на нашу свару с Эзрой.

— А, так это был Эзра.

— Да, малыш Эзра с медовым языком и медовыми волосами. Малютка настаивает на своем «праве художника» торчать в моем саду, чтобы изучать игру света на реке. Представляете себе, каков наглец? Я воспарил, наполнил свою душу музыкой Баха — выглядываю из окна, а он уже мольберт расставляет. Черт бы его побрал!

— Пожалуй, уже поздновато рисовать, — заметил Линли, подходя к окну. Отсюда не были видны ни река, ни сад. Хотел бы он знать, зачем Парришу понадобилось солгать.

— Кто ж их знает, что на уме у этих волшебников карандаша и кисти? — проворчал Парриш. — Сколько помнится, Уистлер изображал Темзу ночью.

— Не уверен, что Эзра следует по стопам Уистлера. — Линли наблюдал, как Парриш достает из кармана пачку сигарет и пытается непослушными пальцами зажечь спичку. Подойдя к нему поближе, инспектор щелкнул зажигалкой.

Глаза Парриша на миг встретили его взгляд и тут же укрылись за тонкой пеленой дыма.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Отвратительная сцена. Что ж, я еще не поприветствовал вас в «Розовом Домике». Хотите выпить? Нет? Надеюсь, вы не против, если я себе позволю. — Он скрылся в соседней комнате. Послышался звон стекла, затем наступила пауза, и вновь перезвон бутылочного стекла, сопровождаемый тонким дребезжанием стакана. Парриш вернулся, прихватив с собой добрую порцию виски. Линли догадывался, что Парриш успел быстренько выпить в той комнате — один раз, а то и два.

— Почему вы ходите в «Голубь и свисток»? Этот вопрос застал Парриша врасплох.

— Садитесь, инспектор. Я не могу все время стоять, но меня жуть берет, как представлю, что я сяду, а вы будете нависать надо мной.

Тянет время, хитрец, подумал Линли. Однако в такую игру могут играть и двое. Инспектор подошел к проигрывателю и принялся внимательно изучать коллекцию пластинок: Бах, Шопен, Верди, Вивальди, Моцарт, а рядом — неплохое собрание современной музыки. У Парриша довольно разнообразные интересы. Линли вернулся на середину комнаты, облюбовал большой тяжелый стул, начал рассматривать потемневшие дубовые балки, поддерживавшие потолок.

54